Вика стояла у раковины, как будто участвовала в конкурсе на самую драматичную мыльную оперу. Мыльная вода лениво стекала по резиновым перчаткам, словно пытаясь сбежать от всей этой семейной драмы. Она выключила кран, сняла перчатки и бросила их на край раковины с таким видом, будто это были не просто перчатки, а символ её терпения, истекающего тонкой струйкой вместе с водой. За окном серый рассвет напоминал о том, что жизнь продолжается, несмотря на то, что в их кухне творился настоящий сериал.
— С какого перепугу сбережения моего деда стали личным резервным фондом твоего брата?
— спросила Вика так буднично, словно обсуждала погоду.
Егор отставил кружку с кофе и выглядел так, будто провел бессонную ночь в компании своих демонов (и явно не тех, что под кроватью). Его темные круги под глазами говорили: «Я уже готов к зомби-апокалипсису».
— Потому что у него сроки горят! — ответил он с оттенком паники.
— И что?
— Вика была настолько спокойна, что можно было подумать: ей только что рассказали про конец света.
— Люди серьезные звонили! — Егор наклонился вперед, его майка натянулась на животе так плотно, что казалось: если он вдохнет глубже — лопнет.
— Если сегодня до вечера не переведем ту сумму — его на счетчик поставят! Ты вообще понимаешь тяжесть ситуации?
Вика понимала всё прекрасно. Демид — младший брат Егора — был человеком с уникальной способностью превращать деньги в пыль быстрее любого фокусника.
Его бизнес-планы были настолько гениальными и одновременно катастрофическими, что можно было снять сериал под названием «Как потерять всё за полгода». Сначала битые машины: покупал автохлам и пытался красить его в гараже (звучит как рецепт катастрофы). Потом автомойка самообслуживания: дешёвая химия испортила краску дорогому внедорожнику первого клиента (клиенту явно повезло встретить такого «мастера»). А теперь криптовалюта — потому что почему бы не рискнуть последними деньгами дедушки?
Дедушка копил эти деньги всю жизнь на северах и перед смертью сказал: «Не разбазаривай.
Вложи в бетон». Но бетон оказался слишком скучным для Демида.
— Я всё понимаю!
— спокойно сказала Вика.
— Но это проблемы твоего брата! Не мои! И уж точно не моей дочери!
Егор начал тянуться к классике семейных конфликтов:
— Даше брекеты ставить нужно этой осенью!
Ты помнишь счёт из клиники? За обе челюсти!
Вика лишь пожала плечами:
— Брекеты подождут.
От кривых зубов ещё никто не умирал. А вот Демида могут в лесу закопать.
Егор рявкнул так громко, что кот на подоконнике подпрыгнул и задумался о смысле жизни.
— Как ты можешь так говорить?
Он мой брат!
— А Даша моя дочь.
Вика повернулась к плите и включила чайник с таким видом, будто собирается сварить зелье против семейных проблем.
Егор сменил тактику и начал играть на чувствах:
— Вик, мы женаты двенадцать лет. У нас всё общее. Мы всегда выручали друг друга!
Вика посмотрела на закипающую воду как на символ своей кипящей злости:
— Твоя мама свои пенсионные отдала мне три года назад на операцию для меня. Забыла?
Егор нахмурился:
— Тебе я всё вернула до копейки со своей первой годовой премии.
И путёвку в санаторий оплатила! А твой брат ничего не вернёт!
— Вернёт! Устроился работать!
Егор скептически улыбнулся:
— Куда? Курьером по доставке еды?
Или листовки раздавать у метро?
Вика усмехнулась:
— Это временно. Пока стажировка.
Егор покачал головой:
— Ты обещала купить новый холодильник месяц назад…
Вика вздохнула:…
Семейные конфликты: драма на кухне.